Кривизна

Готовая работа не предполагает план (Содержание)

Весь текст будет доступен после покупки

Готовая работа не предполагает вступление

Весь текст будет доступен после покупки

Шёл август. В Казани было так жарко, что казалось будто бы город замер. Николая Ивановича разбудило не то, чтобы какое-то ощущение, а скорее, геометрический призрак. Треугольник с углами, которые ни в какую не желали давать в сумме развернутый угол. Они упрямо сжимались, будто стыдясь собственной ущербности. Лобачевский открыл глаза в темноте, и этот несчастный треугольник медленно растворился. Голова была пустой и звонкой, как колокол после удара. Тишина, пришедшая на смену умственному грохоту.
Варюша спала, прижавшись спиной к его боку, излучая во сне тихое, ровное тепло. Он лежал неподвижно, боясь разбудить свою жену. Иногда ему казалось, что он обитает в двух мирах одновременно. В первом — вот этот, с теплой женой, запахом вчерашних пирогов из кухни и скрипом половиц. Во втором — существовали только линии, кривизны и упрямые теоремы, отказывающиеся подчиняться правилам Евклида.
В свои пятьдесят три года он, Николай Иванович Лобачевский, был подобен человеку, который выучил тайный язык математики, но вокруг все говорили на другом-бытовом. Его рукопись — та самая, что лежала в нижнем ящике стола, под счетами на дрова, — была основой этого языка. «Воображаемая геометрия». Название звучало как признание: да, может, все это и правда лишь игра воображения. Но что, если воображение иногда видит тоньше, чем самый острый глаз? И знает — не очертаниями, а самой сердцевиной вещей — ту самую кривизну, по которой, не сбиваясь, ползёт его мысль?
Он спустился вниз по лестнице, когда дом еще дышал сонным, предрассветным дыханием. В кабинете пахло пыльными книгами, чернилами и печёными яблоками. Варя ставила глиняный горшочек на камин, думая, что их сладкий дух «смягчает воздух для мыслей». Воздух был пропитан одиночеством и гениальностью.
На его столе лежал вчерашний чертеж. Какая-то навязчивая кривая линия, похожая на след упавшего и отскочившего мяча. Он сел, не зажигая свечи, и попытался вглядеться в линии при серо-голубом свете за окном. Но что-то было не так. Не ошибка в расчетах, а ошибка в самом начале мысли. Он слишком всё упростил. Упустил какие-то важные детали.
Дверь распахнулась, впустив утренний гомон. Николка, средний сын, с лицом, испачканным чем-то непонятным тёмным и липким (медом? сажей?), влетел как шаровая молния.
— Пап! Алексей говорит, что если долго-долго копать, то можно до Китая докопаться! Это правда?
— Нет, — ответил Николай Иванович, отрываясь от кривой. — Земной шар… он так неоднороден. Там встретятся породы, расплавленное вещество…
— А почему оно расплавленное?
— Высокая температура внутри.
— А откуда она там?

Весь текст будет доступен после покупки

без списка литературы

Весь текст будет доступен после покупки