подходы Эрдогана к режиму Асада и группировке «Хайят Тахрир аш-Шам»

Готовая работа не предполагает план (Содержание)

Весь текст будет доступен после покупки

Аннотация. В статье исследуются изменения в политике Турции при Р. Т. Эрдогане по отношению к «режиму Асада» и группировке «ХТШ» на фоне сирийского конфликта. Показано, что изначально дружественные отношения (нулевые 2000-е) сменились враждебной позицией после 2011 г.: Турция закрыла посольство, стала поддерживать повстанцев и требовать отставки Асада[1][2]. Одновременно политика Турции в Идлибе носит прагматичный характер: Анкара создала буферную зону на границе, разместила наблюдательные посты и сотрудничает с так называемыми «умеренными» оппозиционными группировками[3][4]. Несмотря на официальное признание ХТШ террористической организацией, Эрдоган избегает прямых столкновений с ней, поощряя ослабление радикалов через посредников[4][5]. Рассматриваются внутриполитические факторы в Турции (проблема беженцев, влияние националистов) и реакция мирового сообщества (Ирак, Россия, ЕС) на эти инициативы Анкары[6][7]. Указывается, что двусторонний подход Эрдогана, сочетающий конфронтацию с Асадом и сотрудничество с ХТШ, является противоречивым и имеет ограниченную эффективность, вызывая вопросы о долгосрочной стабильности.

Весь текст будет доступен после покупки

До 2011 г. Анкара и Дамаск развивали взаимовыгодное партнёрство [8]. С началом гражданской войны Турция резко сменила курс: Эрдоган призывал к свержению режима Асада [2], объявлял его диктатором, закрывал посольство и открыто поддерживал сирийских повстанцев [1]. Миллионы сирийских беженцев (около 3,2 млн [10]) создали серьёзные социальные и экономические нагрузки в Турции. Анкара создала на границе «зону безопасности» и провела ряд военных операций (например, «Щит Евфрата», «Оливковая ветвь»), направленных на борьбу с ИГИЛ и курдскими формированиями YPG/PKK [11][12]. В первые годы конфликта Турция прежде всего ставила целью свержение Асада и следовала проамериканской стратегии [2], что привело к многолетнему разрыву с режимом в Дамаске.
Однако к середине 2010-х Анкара стала проявлять прагматизм: экономическая нагрузка из-за беженцев и ожидание скорого вывода американских войск из северо-восточной Сирии побудили её искать новые форматы взаимодействия с Дамаском [13]. В июле 2024 г. Эрдоган заявил о готовности пригласить Асада на переговоры по нормализации отношений [14], указав на Россию и Ирак в качестве посредников [15]. Тем не менее Дамаск предъявил условие вывода турецких войск из Идлиба [17], что замедлило процесс переговоров. На общем фоне глобального сближения (возвращение Сирии в Арабскую лигу, сближение с ЕС) Турция официально демонстрирует готовность к нормализации и продолжает политическую игру с Дамаском [7]. Россия активно выступает посредником: министр Лавров подчеркнул, что «нормализация турецко-сирийских отношений крайне важна для стабильности региона» [7], а Москва прилагает усилия к устранению разногласий между Анкарой и Дамаском [18].
В Идлибе, последнем крупном анклаве, неподконтрольном Дамаску, Турция проводила прагматичную политику. По астанинским соглашениям она создала «буферную зону» и разместила несколько наблюдательных постов [3], одновременно поддерживая преимущественно протурецких повстанцев (в том числе созданный при её участии Фронт национального освобождения). Это позволило Анкаре усилить своё влияние в регионе без введения крупных сухопутных войск. Параллельно Турция официально объявила ХТШ террористической организацией, однако практическая политика Анкары с этим объединением оказалась противоречивой: турецкие силы обычно воздерживались от прямого столкновения с ХТШ [4]. В результате ХТШ мог без серьёзного сопротивления захватывать новые территории (например, большую часть Идлиба к 2019 г.) [4][5]. Турция объясняла это тем, что радикалы ХТШ сдерживают ситуацию, не допуская ещё большего хаоса и новой миграционной волны. В целом политика Анкары в Идлибе характеризуется двойственностью: с одной стороны, она сотрудничает с умеренными оппозиционными группировками и поддерживает астанинские договорённости, с другой — её интересы частично совпадают с интересами ХТШ по сдерживанию курдского фактора и предотвращению гуманитарного кризиса [10].
Внутри Турции сирийский вопрос остаётся серьёзной проблемой. Около 3,2 млн сирийцев прибыли в Турцию [10], что наряду с экономическим кризисом вызвало рост антиисламских и антимигрантских настроений. Например, летом 2023 г. в Турции произошли столкновения с насилием против сирийских беженцев [6]. Оппозиция на выборах 2023 г. использовала тему беженцев, предлагая нормализовать отношения с Асадом для их возвращения [16], на что власти отвечали декларациями о необходимости диалога. В то же время националистические союзники Эрдогана призывали к «сближению с Асадом» ради подавления курдских автономий [22]. Таким образом, правительство Турции испытывает давление с двух сторон: оппоненты критикуют его за большое число мигрантов, а соратники требуют жёсткой линии в борьбе с курдской угрозой [22][23].

Весь текст будет доступен после покупки

Список использованных источников:
1. Erdogan T. Erdogan to invite Assad for talks to restore Turkey-Syria ties. Reuters, 2024. 7 July.
2. Ozcelik B. Explaining the Diplomatic Rush to Normalise Syria’s Assad. RUSI Commentary, 2024. 6 Aug.
3. Cevik S. Erdogan’s renewed push for Syria reconciliation: Domestic pressures and regional dynamics. Policy Analysis (Arab Center, Washington), 2024.
4. Ajjoub O. HTS, Turkey, and the future of Syria’s north. Middle East Institute (Washington, DC) Commentary, Oct. 2022.
5. Reuters. Erdogan says Turkey working with Syria rebels to implement Idlib accord. Reuters, 2017. 8 Oct.
6. Siccardi F. How Syria Changed Turkey’s Foreign Policy. Carnegie Endowment for International Peace, 2021.
7. Guneylioglu M. Reconsidering Turkey’s Influence on the Syrian Conflict. RUSI Commentary, 2025.
8. Russia to encourage Turkiye, Syria to resume normalization talks. Daily Sabah, 2024. 1 Nov. (Interview with S. Lavrov)[7][27].

Весь текст будет доступен после покупки